Форум » Наиболее обсуждаемые миры » Мир Возрожденной Византии » Ответить

Мир Возрожденной Византии

georg: По многочисленым просьбам телезрителей возобновил тему на ФАИ. click here Вопрос - стоит ли постить все это здесь?

Ответов - 112, стр: 1 2 3 4 All

georg: georg пишет: Леший Сорри, это коллега Радуга писал.

Леший: georg пишет: Сорри, это коллега Радуга писал. Исправил.

Радуга: Леший пишет: Если бы в РИ на тот момент сторонники Тохты с Приднепровье и Подонье представляли бы из себя серьезную силу, то сомневаюсь чтобы Ногай сорвался бы в Крым, оставив в тылу незачищенную область. ОН армию разделил. Одна часть (с его сыновьями) - разбиралась с сторонниками, жргуая (с ним самим) - была в Крыму. От перемены мест... ничего не изменится. georg пишет: Просто бросается в глаза один факт - Ногай послал своего внука в Крым явно с невеликими силами, причем не воевать, а собрать дань. Вот как раз отправка внука и его гибель очень сомнительна. А то что она если и была, то совсем не так как это описали - я не сомневаюсь. В свете всех данных (война Венеции и Генуи в Крыму в тот момент; наличие в Крыму различных группировок как проНогаевских, так и проТохтовских; одновременные с этим боевые действия где-то в ПРичерноморье ведущиеся сыновьями Ногая) уверен, что полугодовая задержка на зачистку Крыма и Причерноморья Ногаю все равно потребуется.... georg пишет: А откуда уверенность в том, что оные "получатели доходов" находятся в 1298 году в Крыму, а не в Сарае ЕМНИП они даже не в Сарае, а восточнее или севернее (войска собирают). Но в Крыму есть их подчиненные. georg пишет: Вмешательство Византии (скажем высадка корпуса в Крыму) не поможет ли реализовать эту возможность? ЭТУ - ИМХО однозначно нет. Но Византийские деньги (если их будет хотя бы столько сколько сначала собрал Тудан, а затем присылал Андрей Городецкий) создадут другую возможность. Массовый уход сторонников от Ногая ИМХО случился во многом по финансовым причинам. Если у Ногая денег будет больше... навряд ли от нео к Тохте перебегать будут, скорее уж наоборот.

Леший: Радуга пишет: ОН армию разделил. Одна часть (с его сыновьями) - разбиралась с сторонниками, жргуая (с ним самим) - была в Крыму. От перемены мест... ничего не изменится. А что мешает Ногаю и в случае продолжения борьбы с Тохтой разделить армию? Сам с основными силами продолжит преследование (благо у Тохты после поражения сил мало), а сыновья с "зондеркомандами" будут проводить "зачистки" в тылу. Радуга пишет: уверен, что полугодовая задержка на зачистку Крыма и Причерноморья Ногаю все равно потребуется.... Нелогично как-то получается. На Крым сил хватило, без всякой полугодовой задержки. А чтобы добить уже разгромленного и не успевшего собрать новые силы Тохты вдруг не хватит.

georg: Радуга пишет: Вот как раз отправка внука и его гибель очень сомнительна. А то что она если и была, то совсем не так как это описали - я не сомневаюсь. А какие у вас основания не доверять арабскому первоисточнику (я не придираюсь, просто интересно)? Возникла еще пара вопросов. Коллега Могултай в своей "Монгольской империи" подчеркивает упорную вражду Ногая к Хулагуидам: "Наконец, в том же 1294 Тохту заключил мир с ильханами, неизменным ненавистником которых был Ногай. Между Ногаем и Тохту началась открытая вражда, но стороны не начинали войны в течение нескольких лет." О событиях же интересующих нас 1298-99 годов пишет Сафаргалиев в своем "Распаде золотой Орды": "Политика Ногая, направленная на истребление царевичей, очевидно, и преследовала цель способствовать переходу трона от потомков Батыя к новому поколению джучидов и основанию новой династии ханов Золотой Орды. Поэтому потомки Батыя поддерживали хана Токтая в его столкновении с Ногаем, объединившись против своего общего врага. В период борьбы с Ногаем Токтаю удалось привлечь не только самих царевичей, но и найти поддержку в более широких слоях феодального общества. Арабские писатели особо подчеркивают сближение Токтая с ламами и волшебниками, которым он «оказывал... большой почет». Отдавая им предпочтение, он сделал своим старшим эмиром Салджидай-Гургена, придерживавшегося шаманства. В то же время у нас нет данных, говорящих об отрицательном отношении хана к мусульманам. Ногай же, не находя поддержки со стороны широких слоев феодальной аристократии, вынужден был обратиться за помощью к общему врагу Джучиева дома.— Хулагуидам, «заявляя о желании сделаться подданным Газана». Тем самым он оттолкнул от себя даже тех из монгольской феодальной знати, кто поддерживал его. Ряд видных золотоордынских эмиров (князей): Маджи, Сужан, Сангуй. Утраджи, Акбуга и Тайга с 30-тысячным войском покинули Ногая и перешли на сторону Токтая." Прямого первоисточника при этом Сафаргалиев не указывает, ссылаясь на сборник Тизенгаузена с указанием страниц. Очевидно данная информация является компиляцией из нескольких арабских и персидских первоисточников. Блин, неужели вот так вот прямо "подданным Газана"? Как-то в голове не умещается, учитывая что Ногай сражался с Хулагуидами пол жизни. Может хватил автор? (если Сафаргалиев здесь цитирует Рашид-ад-Дина, так скорее всего и есть). Но главный вопрос не в этом. Эмиры перебежали к Тохте в 1299, то есть Ногай искал союза с Газаном (в предложение подданства не верю) как раз около 1298 года. Неужели Ногай, не смотря на победу при Нерги и захват Крыма чувствовал себя настолько неуверенно, что обращался за помощью к старому врагу?

Леший: georg пишет: Прямого первоисточника при этом Сафаргалиев не указывает, ссылаясь на сборник Тизенгаузена с указанием страниц. Очевидно данная информация является компиляцией из нескольких арабских и персидских первоисточников. Какой том и страницы? Вот тут есть I-й и II-й том Сборника материалов по истории Золотой орды Тизенгаузена. Можно посмотреть и уточнить. http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=676201 http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=705308

Леший: georg пишет: Неужели Ногай, не смотря на победу при Нерги и захват Крыма чувствовал себя настолько неуверенно, что обращался за помощью к старому врагу? То что Ногай искал союзников, вполне естественно (пусть даже среди вчерашних врагов). А пассаж о желании подданства вполне может быть фантазией автора (вполне типично для того времени, когда любили трактовать посольства с предложением о дружбе и союзе, как желание подданства). В варианте сильной Византии, вполне естественно, если Ногай будет искать союза с Константинополем и "забъет" на Хулагидов.

georg: Леший пишет: Какой том и страницы? Относительно переговоров с Газаном и связи этих переговоров с переходом нойонов к Тохте в примечании ссылка на: Том II, стр 71; Том I, стр. 113. Сам я в торрентах не зарегистрирован, и воспользоваться не могу. Леший пишет: В варианте сильной Византии, вполне естественно, если Ногай будет искать союза с Константинополем и "забъет" на Хулагидов. Не естественно. Ибо сильным сухопутным союзником против Тохты Византия не является, и "второй фронт" не откроет.

Леший: georg пишет: Том II, стр 71 Автор Рашид-ад-дин. Кстати, там говорится, что причиной "озлобления воинов" Ногая на своего предводителя стал его приказ о возвращении захваченных в Крыму пленных. georg пишет: Том I, стр. 113. Автор Рукнеддин Бейбарс. Но про переговоры с Газаном я там пока ничего не нашел.

Леший: georg пишет: Сам я в торрентах не зарегистрирован, и воспользоваться не могу. Отправил вам на "мыло".

georg: Леший пишет: Автор Рашид-ад-дин. Визирь Хулагуидов. Если это он писал о предложении "подданства" со стороны Ногая - я точно не верю. Леший пишет: Автор Рукнеддин Бейбарс. Тот же, что писал о гибели внука Ногая в Кафе. Леший пишет: Отправил вам на "мыло". Спасибо.

Радуга: Леший пишет: Сам с основными силами продолжит преследование (благо у Тохты после поражения сил мало), а сыновья с "зондеркомандами" будут проводить "зачистки" в тылу. Как и в РИ - после выделения отрядов "зачистки" останется недостаточно сил. Леший пишет: На Крым сил хватило, без всякой полугодовой задержки. А чтобы добить уже разгромленного и не успевшего собрать новые силы Тохты вдруг не хватит У Тохты все-таки сил намного больше, чем в Крыму было. ИМХО после выделения отрядов для усмерения недовольных у Ногая осталось не так много сил (по некоторым источникам сыновья Ногая воевали против тех кто поддерживал Ногая на первом этапе войны, т.е. воска у него уменьшились заметно) georg пишет: А какие у вас основания не доверять арабскому первоисточнику 1. Он находился далкео. 2. Традиционно для арабов, персонализировать процессы (например - в большинстве арабских источников объективных причин для войн не бывает, почти всегда кто-то кого-то убил или обманул). georg пишет: Неужели Ногай, не смотря на победу при Нерги и захват Крыма чувствовал себя настолько неуверенно, что обращался за помощью к старому врагу? Естественно (ИМХО). Я просто не согласен с утверждением, что Тохта был разгромлен. Он потерпел поражение и откатился на восток. У Ногая оказалось под контролем менее трети территории Орды. Это после занятия Крыма и Причерноморья. С другой же стороны Ногаю неизбежно приходилось договариваться с Ильханством. Просто чтобы этого не сделал Тохта. В гипотетическом случае дальнейшего наступления Ногая на восток (в Поволжье и дальше), он открывал свой фланг для удара со стороны Кавказа (через Дагестан, например). И как-то обезопасить себя от этого ему было необходимо. Ну а раз он долгое время был главным врагом ильханов (многие его родственники были перебиты по приказу Хулагу, в том числе ЕМНИП толи братья, толи сыновья), а Тохта наоборот с ними замирился - приходилось обещать многое. Так что я даже готов допустить, что Ногай мог и пообещать подданство (выполнять в любом случае не собирался).

georg: Просьба модераторам исправить ляпсусы. georg пишет: Константин Тих обратился за новой невестой в Константинополь Константинополь пока (увы ) надо заменить на Никею. georg пишет: Фома Аквинат ехал на собор со своим свежим трактатом «О заблуждениях греков» Трактат носил немного более мягкое название - "Об ошибках греков". georg пишет: молодые военачальники Георгий Кантакузин, Иоанн Филантропин и Иоанн Синнадин Филантропина звали не Иоанном, а Алексеем. georg пишет: Летом 1281 года Сюлли высадился в Авлоне и развернул наступление на Берат. Император вверил командование старику Михаилу Тарханиоту, и тот снова подтвердил свою репутацию – используя преимущество византийской армии в мобильности, он навязал французам сражение на выгодной для греков позиции. Как и в РИ битва при Берате закончилась полной победой византийцев, а Сюлли попал в плен. Не вставил вовремя нарытые мною грязные подробности боя. Процитированное необходимо заменить на: "Летом 1281 года Сюлли высадился в Авлоне и развернул наступление на Берат. Император вверил командование старику Михаилу Тарханиоту. Гигантская скала, на которой расположен Берат, делала штурм затруднительным. Сюлли предпочел занять предместья и заставить гарнизон сдаться, заморив его голодом. Но он не смог преградить путь войскам Тарханиота. Они прибыли в марте 1281 г. и встали лагерем на хорошей оборонительной позиции за рекой у подножия крепости. Оттуда они могли переправлять провизию и оружие на плоту через реку, а искусные скалолазы доставляли все в цитадель. В конце марта небольшой отряд Карла Анжуйского под предводительством маршала Албании, Полизи, был застигнут врасплох и уничтожен византийцами. Несколько дней спустя, 3 апреля, Сюлли сам отправился на разведку к греческому лагерю. Солдаты Тарханиота сделали вид, что отступают, и заманили его в засаду. Во время боя Сюлли, человек крупный и тяжелый, легко узнаваемый по огненно рыжим волосам, упал с лошади и был взят в плен. Часть войска Карла Анжуйского поспешила через реку на помощь своему предводителю, но когда солдаты карабкались на берег, византийцы обрушили на них град стрел, а затем атаковали расстроенного противника, и французы в панике бежали. Вскоре вся армия сицилийского короля обратилась в отчаянное бегство в сторону моря. Эта победа не только освободила Берат, но и дала императору контроль над всей внутренней частью Албании и северным Эпиром. Но Карл сохранил контроль над прибрежными городами от Дураццо до Бутринто."

Леший: georg пишет: Просьба модераторам исправить ляпсусы. Сделано.

georg: Леший пишет: Сделано. Спасибо, коллега!

georg: Таким образом Ромейская империя получила несколько лет мира. Император и его советники не сомневались в том, что перемирие не продлится долго, и приложили все усилия к укреплению военных сил и финансов империи. В то же время Константинополь развил активнейшую дипломатическую деятельность. Созданная ранее система союзов устойчиво обеспечивала безопасность восточной границы, к тому же хорошо защищенной военнопоселенцами-акритами. Хулагуиды по прежнему нуждались в западном союзнике против мамлюков и нелояльных турок, ибо их главные силы отвлекались на восток – Улуг Улус раздирала «великая распря» между Хайду и Хубилаем. Монголы-«негудерцы», закрепившиеся в Афганистане и управляемые ставленниками Хайду из рода Чагатаидов, установили контроль над Систаном и совершали набеги на земли хулагуидских вассалов в Фарсе и Кермане, которые были столь опустошительными, что жители славного Ормуза вынуждены были забросить свой город на материке и переселиться в «Новый Ормуз» на остров. С другой стороны не прекращалась война с Египтом. В 1282 ильхан Абага умер от белой горячки; к власти пришел его брат Тегудер-Ахмад, ревностный мусульманин (май-июнь 1282 г.). В 1282-83 Тегудер вел переговоры о мире с Египтом, но они кончились тем, что мамлюки заключили в тюрьму монгольских послов (1283 г.). Смена власти в Ильханстве привела к перетасовкам в пограничном с Византией Румском султанате, где власть делили по Галису (Кызыл-Ирмаку) два султана из рода Сельджуков – Гияс-эд-дин Кей-Хосров III, правивший в Конье, и его кузен Гияс-эд-дин Масуд II (сын покойного Из-эд-дина и брат перешедшего на византийскую службу Сиявуша), правивший в Кайсери и Сивасе. Гияс-эд-дин Кей-Хосров III в 1284 году был убит по приказу ильхана Тегудер-Ахмада, который передал весь султанат Масуду. Но мать убитого султана попросила помощи для своих двух внуков у беев Писсидии Эшрефгулларов и с этой целью пригласила их войско в Конью. Преемником Гияс-эд-дина Кей-Хосрова III был провозглашен его племянник Ала-эд-дин Кейкубад III, сын Фаремурзы – брата покойного султана. Вскоре Тегудер-Ахмада низложил и убил сын Абаги Аргун (лето - осень 1284 г.). Следуя политике отца и продолжая борьбу с Хайду и мамлюками, Аргун подтвердил союз с Византией, и в то же время утвердил на престоле Коньи юного Ала-эд-дина Кейкубада III. Масуд вынужден был довольствоваться востоком. Впрочем ильхан назначил в Конью нового великого визиря (по совместительству выполнявшего функции монгольского баскака) – Фахр-эд-дина Казвини, наделенного полномочиями покойного Сулеймана Перванэ. Во всех этих событиях Византия, отвлеченная ожесточенной войной на западе, не могла принять участия, но с новым ильханом Аргуном были подтверждены прежние союзнические отношения. Отдельной статьей в восточной политике Византии проходил другой вассал Хулагуидов – Трапезунд. Естественно восстановленная Константинопольская империя с чувствами крайнего недовольства смотрела на Трапезунд и никак не могла допустить равенства по императорскому титулу для трапезундских Великих Комнинов. Но Ласкарисы, овладев Константинополем, не могли ради внешних, «престижных» демаршей пренебречь налаживанием отношений с Трапезундом – важнейшим торговым партнером, пунктом, в который приходили караваны с востока, перегружая восточные «дефицитные товары» на венецианские, генуэзские – и теперь уже и византийские корабли. Необходимо было приобрести влияние в Трапезунде, и опора была найдена среди политических партий, развившихся в самом Трапезунде. Трапезундская империя была основана при поддержке Грузии и по инициативе Тамары, и до монгольского нашествия была сателлитом Грузинского царства. На первых порах, т. е. до конца XIII в., трапезундские цари женились большею частью или на туземках (из знати населявших край родственных грузинам племен лазов и чанов), или на грузинских принцессах из дома Багратиони. Однако засилье «лазов» сильно задевало интересы греков. Греческая знать в крае была немногочисленна, но ее поддержкой являлся греческий городской патрициат, теперь разбогатевший на трансконтинентальной торговле. К 1280ым годам греки вступили в борьбу с «грузинской» партией, опираясь на поддержку Византии. Сразу же после завоевания Константинополя император Иоанн VI Ласкарис обратился к юному Трапезундскому императору Иоанну Комнину, предлагая ему руку своей старшей (от первого брака) дочери Евдокии, и приглашая его посетить Константинополь. Иоанн, как раз оказавшийся в ситуации конфронтации с туземной знатью, с готовностью принял предложение. В 1284 году властитель Трапезунда высадился в Золотом Роге. «Протокольные» конфликты были достаточно быстро урегулированы – Иоанн Комнин признал старшинство Иоанна Ласкариса. В свою очередь Иоанн Ласкарис признал за Иоанном Комнином титул василевса. Правда лишь Ласкарис мог теперь титуловаться как «василевс ромеев», правитель же Трапезунда получал титул «василевс Востока, Иверии и Заморских стран». Торговый договор, предложенный трапезундским патрициатом, был согласован и утвержден, и вскоре в святой Софии юный государь Трапезунда обвенчался с 14-летней порфирородной Евдокией. Вскоре выяснилось, что «лазы» не намерены так просто отдавать грекам власть в Трапезунде. В 1285 году Грузинский царь Давид осадил Трапезунд и при поддержке «туземной» партии овладел им, поставив у власти сестру Иоанна Комнина Феодору, бывшую замужем за одним из грузинских царевичей. В 1286 году, как только было заключено перемирие с Венецией, император снарядил в Трапезунд военно-морскую экспедицию. Одновременно были приведены в действие дипломатические рычаги, и вскоре новый ильхан Аргун направил царю Грузии приказ не вмешиваться в трапезундские дела, а Восточно-Сельджукский султан Масуд пообещал Византии военную помощь. В итоге, когда в июле 1286 года византийская эскадра вошла в гавань Трапезунда, она не встретила сопротивления. Иоанн Мегас Комнин вернулся на свой трон, везя с собой юную супругу из дома Ласкарисов и новорожденного наследника, Алексея, появившегося на свет в Константинополе (где император Иоанн VI Ласкарис имел удовольствие лицезреть своего первого внука). «Греческая партия» уверенно взяла власть в Трапезундском царстве, и поддерживала ориентацию на Константинополь на протяжении всего правления Иоанна Комнина. Укрепляя дружбу с Хулагуидами, византийская дипломатия в то же время деятельно налаживала контакты с улусом Джучи, который в Великой Распре занимал враждебную Хулагуидам позицию, но в 1280ых вышел из войны, хотя с Хулагуидами и сохранялась определенная напряженность. Правителем наиболее близкого к границам Византии улуса Золотой орды являлся Ногай, кровник Хулагуидов, чьи братья были убиты в Иране по приказу Хулагу. После вышеописанных событий с восстанием Ивайло Ногай к 1280 году довершил покорение Болгарии. Воцарившийся в Тырново Георгий Тертер стал вассалом Ногая, но Тырновское царство включало в себя теперь лишь половину Болгарии – князья Браничево, Видина, Средеца стали вассалами Ногая независимо от Тырнова. В 1280ых годах Ногай уже прочно контролировал распавшуюся и подчиненную Болгарию. Если Хулагуиды, стесненные войной на два фронта с Египтом и Чагатаидами, сами нуждались в союзе с Византией, Джучиды были в состоянии создать самую реальную угрозу империи. Поэтому еще с 1270ых годов византийская дипломатия обхаживала Ногая. Как и в РИ, удалось достичь соглашения, и пусть регулярные «дары», отправляемые из Константинополя в Исакчу (столица Ногая на нижнем Дунае), весьма напоминали дань, император Иоанн VI мог рассчитывать как на прочный мир на северной границе, так и на военную помощь Ногая в случае вторжения с запада (равно как Ногаю византийские серебряные «ставраты» верно служили для подкупа золотоордынских нойонов). Отношения с ханами Золотой орды в 1280ых выстраивались при посредстве Ногая, и митрополит Максим, назначенный в 1283 году на Киевскую кафедру взамен умершего Кирилла, сначала отправился к Ногаю, а затем, с его уполномоченными – в Сарай за ярлыком. Русь в этой ситуации подвергалась воздействию византийской дипломатии преимущественно по церковным каналам. Обе страны в середине XIII века оказались перед выбором – конфронтация или соглашение с монголами. Никейская империя изначально занимала враждебную монголам позицию – отряд, присланный Иоанном Ватацем, сражался с монголами в составе Сельджукской армии в битве при Кеседаге в 1242 году, а сын Ватаца Феодор II одно время поддерживал враждебного монголам султана Из-эд-дина. Но, как описывалось выше, после падения Багдада Никея переориентировалась на тесный союз с монголами, который, в ситуации смертельно опасной угрозы с запада, обеспечивал империи прочный тыл на востоке. К этому же времени на Руси Данил Галицкий, потерпев поражение от Бурундая, смирился с монгольским сюзеренитетом. В 1259 году выдвиженец Данила, митрополит Кирилл, прибыл в Никею к патриарху Никифору Влеммиду. Содержание переговоров осталось тайной. Кирилл, бывший хранитель печати Данила, был поставлен собором русских епископов, и лишь теперь получал утверждение от патриарха. Ранее Никея, собирая под верховенством своего «вселенского патриарха» православную ойкумену, пошла на ряд уступок национальным церквям – были признаны Тырновское патриаршество и автокефалии Сербской и Трапезундской митрополий. Однако Русь ни тогда, ни теперь не сделала попыток добиться церковной независимости. Русские иерархи сознавали, что зависимость от Константинополя благотворна для Русской церкви – ибо в отличии от Болгарии и Сербии на Руси не было единой светской власти, и нельзя было допустить превращения Церкви в орудие враждующих князей. Эта идея была отражена в Константинопольских соборных деяниях. «Изначала установлено, чтобы вся русская церковь была пасома и управляема одним митрополитом: так пошло с того времени, когда русские сподобились получить именование по Христу и подчинились нашей великой Христовой, кафолической и апостольской церкви. Конечно, не просто, как это сказал бы кто, и не случайно божественные оные мужи устроили, дабы многолюдный, тьмочисленный, можно сказать, почти бесчисленный тот народ, имел одного предстоятеля и всеобщего учителя. Но так как великая русская земля разделена на многие и различные мирские княжества и на столько гражданских областей, что имеет многих князей, , которые не менее разделены по своим стремлениям, как по делам и местам, так что многие восстают и нападают друг на друга и поощряются к раздорам, войнам и к избиению своих единоплеменников: то божественные оные отцы, провидя сие божественным Духом, как ученики мирного и кроткого Христа,... принимая во внимание, что не на добро и не на пользу им будет, если и церковная область распадется на многие части, что напротив, единый для всех митрополит будет как бы связью, соединяющею их с ним и между собою, установили там одну власть духовную, за невозможностью привести к единству власть мирскую. Прекрасно рассудили они, что подчиненные одному духовному предстоятелю и вождю находились бы в мире между собою: ибо все почитали бы одного главу, поставленного по образу истинного и первоединого главы - Христа, из которого, говоря словами божественного апостола, все тело церкви составляется и совокупляется и приводится к единству веры.» Тем не менее определенные уступки на переговорах Кирилла с Никифором Влеммидом были русской стороной получены – относительно поставления русичей на митрополичью кафедру. Если ранее митрополиты назначались исключительно из Византии, поставления же Иллариона и Климента Смолятича были каноническими «бунтами» против Константинополя, то теперь было заключено соглашение, согласно которому грек и русич должны были поочередно занимать кафедру Русского митрополита. Данные об этом сохранил Никифор Григора. «Было решено раз и навсегда, что им будет править один первосвященник ... и что этот иерарх будет подчинен Константинопольскому престолу ... он будет избираться поочередно из этого (русского) народа и из тех, кто рожден и воспитан здесь (т. е. в Византии), так, чтобы после смерти каждого следующего митрополита происходило чередование в наследовании церковного правления в этой стране; таким образом связь между двумя народами, укрепляясь и утверждаясь, послужит единству веры..». Главным же вопросом, обсуждавшимся на переговорах, были отношения с монголами. Поражение Данила ставило крест на проектах борьбы с Ордой на Руси в то же время, когда Византия пошла на тесный союз с монголами. Исходя из этого Никифор и Кирилл выработали единую политику в отношении монголов. Византийское дипломатическое представительство в Сарае участвовало в переговорах, результатом которых было дарование ханами обширных привилегий Русской церкви. В то же время сам митрополит Кирилл по возвращении из Византии уехал во Владимир, где оказывал всемерную поддержку Александру Невскому, чья политика в отношении монголов совпадала с византийской. В 1280ых годах ситуация осложнялась двоевластием в Орде между Ногаем и ханами Сарая. В данный период Византия находилась в альянсе с Ногаем, а митрополит сидел в подконтрольном Ногаю Киеве. На далеком же Владимирском севере, Ногаю не подвластном, Константинопольское «благословение» принадлежало союзнику Ногая, великому князю Владимирскому Дмитрию Александровичу. Но наиболее пристальное внимание имперской дипломатии было обращено на запад. Продолжение следует.

georg: Запад по прежнему представлял очевидную угрозу. Отношения с папским престолом и Францией становились все более и более напряженными. Во Франции «великий гнев» духовенства и дворянства вызвало уничтожение императором Иоанном французских крестоносных владений на Балканах, но еще больший гнев Франции и Рима вызывало участие Византии в Сицилийских событиях. Венеция, понимая неизбежность возобновления борьбы за Крит, готовилась к новой войне и сближалась с Францией. Наконец на Балканах «агентом влияния» Франции оставалась Сербия. Проводником французского влияния являлась королева-мать Елена де Куртенэ, происходящая из рода Латинских императоров. Елена отличалась преданностью католической вере и побуждала своих сыновей Драгутина и Милутина к соединению с Римской Церковью. Получив в удел после низложения и смерти мужа значительную часть Приморья, она основала в поморских городах целый ряд францисканских монастырей, а в 1303 г. отдала свои земли под опеку папского престола. В 1280ых годах снова начались переговоры сербских правителей с Римом о церковной унии. Правитель Мачвы, Сирмии и Боснии Стефан Драгутин, тесно связанный с венгерским двором, в 1290 г. просил папу Николая IV прислать в его владения францисканских монахов для борьбы с богомильской ересью. Его брат, Сербский краль Стефан Милутин, охотно вступал в соглашения с латинскими противниками Византийской империи. Так, в начале 80-х гг. XIII в. он, как описано выше, небезуспешно искал сотрудничества с Карлом Анжуйским. Для противостояния Франции и папству византийская дипломатия пыталась выстроить на западе такую систему союзов, чтобы союзники при поддержке империи прикрывали ее от нового нападения с запада. Такая схема была традиционной для византийской дипломатии, будучи сформулированной еще Константином Багрянородным. Таковыми союзниками должны были стать Сицилия и Венгрия. Но эти союзники в 1280ых-90ых быстро слабели. Союзнические отношения с Венгрией поддерживались с момента брака императора Иоанна с Анной Венгерской. Хотя активной помощи Венгрия и не могла оказать, но во всяком случае союз с ней делал невозможным французский поход на Византию сушей, а так же сдерживал в узде братьев-королей Сербии – Драгутина и Милутина. В начале 1280ых годов Венгрия могла превратится в сильного и ценного союзника. Юный король Ласло Кун («Половец») активно взялся за подавление феодальной вольницы и к лету 1278 года объединил страну, хотя бы номинально, под своей властью. Феодалы при поддержке Чехии попытались провозгласить своего антикороля – герцога Славонии Андраша (будущего короля Венгрии Андраша III), проживавшего в Венеции. В ответ Ласло вступил в тесный союз с Рудольфом Габсбургом, и 26 августа 1278 года в битве на Моравском поле чешское войско было наголову разгромлено, король Оттокар погиб. Победа ещё больше подняла авторитет короля Ласло. Однако феодальная оппозиция сумела нанести королю удар в самое уязвимое место – по его главному оплоту, половцам. В условиях нескончаемой феодальной смуты только половцы всегда оставались верны престолу, поскольку именно король был гарантом их прав и оговоренного служилого статуса. Во время войн за восстановление венгерской государственности именно половцы составляли ядро королевской армии, всегда преданное королю и противостоящее всем без исключения мятежным магнатам. В начале 1279 года в Венгрию прибыл назначенный папой Николаем III полномочный легат, епископ итальянского города Фермо Филипп, официально для "укрепления статуса короля" в условиях феодальной смуты. На самом деле причиной прибытия легата стали жалобы противников короля на то, что Ласло якобы отступился от христианской веры и полностью перенял язычество и образ жизни половцев. Созвав в Буде новое национальное собрание, легат Филипп выступил с речью о верховенстве власти папы и о необходимости окрестить язычников-половцев и принудить их к оседлости. Принятые собранием так называемые "половецкие законы" требовали, чтобы половцы перестали кочевать и поселились в специально отведённой им для этого резервации. Король Ласло вынужден был согласиться с принятием этих законов, но применять их на практике не спешил, понимая, что они приведут страну к катастрофе. Видя нежелание короля подчиниться указаниям церкви, легат Филипп наложил в октябре 1279 года интердикт на короля и на всё Венгерское королевство. Обозлённый Ласло отдал легата половцам. Воевода Трансильвании Финта Аба захватил короля в плен. По итогам мирных переговоров и легат, и король получили свободу, а король потребовал, чтобы половцы немедленно отказались от кочевого образа жизни. Половцы ответили восстанием и разграблением восточных областей Венгрии. Одновременно легат приложил все усилия к разрушению связи между Венгрией и Византией, на которую в это время готовил крестовый поход Карл Анжуйский. Изначально Венгрия находилась в связи как с Римом, так и с Константинополем, и к концу XIII века королевство имело многочисленное православное население, не подвергавшееся никаким ограничениям, несколько православных епархий и ряд монастырей. Отношения между конфессиями были мирными, смешанные браки – нормой, и христиане римского и константинопольского послушания не считали друг друга еретиками. Теперь по настоянию легата и призвавших его магнатов для определения положения православных в Венгрии были выработаны особые «статуты». Согласно этим статутам, православные священники не могли совершать богослужения за пределами своих храмов, приобретать или возводить церковные постройки без разрешения католического епископа соответствующей епархии. Католикам категорически запрещалось присутствовать на службе в православных храмах и принимать таинства у православных священников. Все епископские кафедры должны были быть приведены в «римское послушание». Разжигая в стране католический фанатизм и принижая православных, Святой Престол готовил передачу трона после бездетного Ласло Анжуйскому дому - легат доказывал, что из всех сестер Ласло V может наследовать корону Венгрии лишь королева Сицилии, как католичка, так как все остальные сестры вышли замуж за схизматиков. Превратив главную опору венгерского престола - половцев - в бунтовщиков, и разрушив всё, что королю удалось сделать для восстановления Венгерского государства, легат Филипп покинул страну. А Ласло был вынужден выступить против своих недавних союзников – половцев, теперь разорявших венгерские земли. В 1282 году Ласло окончательно разгромил половцев на территории комитата Чонград. Часть половцев покинула страну и ушла в Болгарию и Византию. Несмотря на внешнюю победу, Ласло понимал, что его королевство погибло, так как уже ничего нельзя было противопоставить сепаратизму магнатов, и власть короля распространялась лишь на его домен. Он оставил столицу и ушёл к замиренным половцам, теперь уже действительно переняв в полной мере их язык и обычаи. Византийская империя ничем не могла помочь Ласло – на активную политику в Венгрии в 1280ых годах у империи банально не хватало средств. Правда когда в 1280 году воевода Трансильвании Финта Аба захватил Буду, император сумел убедить Ногая напасть на Трансильванию, что помогло королю Ласло разгромить своего могущественного врага. Однако комбинация с Ногаем была разрушена ханом Тулабугой, который решил воспользоваться ослаблением Венгрии для ее подчинения, и зимой 1285 года организовал грандиозное вторжение в Венгерское королевство. Татары разорили восточную Венгрию и дошли до Пешта. И хотя в итоге поход провалился (и провалился в основном именно благодаря саботажу, проявленному Ногаем), татарское нашествие окончательно обрушило авторитет короля Ласло в стране, ибо былые контакты с Ногаем послужили поводом для слухов будто татар призвал в страну сам Ласло (и многие венгры этим слухам легко поверили, не смотря на то что король успешно отстоял от татар Пешт). В 1286 году Ласло арестовал свою жену Елизавету Анжуйскую, а в 1287-ом, ища союза с Чехией, выкрал из монастыря свою сестру Эржебет и выдал её замуж за чешского регента Завиша из Фалькенштейна. За это архиепископ Эстергомский Лодомер снова отлучил короля от церкви. Римский Папа Николай IV подумывал об организации Крестового похода против Венгрии с целью передачи власти племяннику Ласло Карлу Мартеллу Анжуйскому, сыну Карла Хромого. Летом 1289 года Ласло попытался помириться со своей французской женой и с архиепископом. Но хватило его ненадолго. Понимая, что королевская власть в Венгрии превратилась в фикцию, Ласло вернулся к половцам. 10 июля 1290 года трое знатных половцев - Арбоц, Тёртель и Кеменце - ворвались со своими людьми в шатёр к спящему Ласло и зарубили его. По одной из версий это была месть королю за "половецкие законы" и подавление половецкого восстания; по другой - половцы действовали как наёмники, подкупленные Бихарским магнатом Копасом Боршей. Папа Николай IV, получив известия о смерти Ласло, немедленно провозгласил королем Венгрии Карла Мартелла Анжуйского, сына Карла Хромого, незадолго перед этим вернувшегося из арагонского плена. Однако у покойного короля были и другие сестры, имеющие сыновей – Екатерина, вдова Стефана Драгутина, сын которой, Стефан Владислав, владея в Сербии княжеством Мачва, от венгерской короны держал герцогство Сирмийское, и уже покойная Анна, императрица Византийская, сыновья которой, Феодор и Константин, были наследниками императора Иоанна. Император, будучи «схизматиком и союзником татар», понимал бесперспективность выдвижения кандидатур своих сыновей на венгерский трон, но приложил все усилия для того чтобы провалить анжуйскую кандидатуру. Не устраивало Византию и воцарение в Венгрии сербских Неманьичей. Император поддержал кандидатуру последнего представителя мужской, хотя и боковой, линии дома Арпадов – герцога Славонии Андраша, проживавшего в изгнании в Венеции. Андраш, приняв помощь императора «деньгами и советом», повел себя достаточно дипломатично и ловко. Он издал специальный декрет, в котором обязался соблюдать законы королевства и дворянские свободы, и сумел устроить так, что на государственном собрании в Буде дворянство само потребовало, чтобы король начал бороться с анархией. Для этого ему следовало уничтожить замки и укрепления, возведенные без разрешения, вернуть земли, захваченные силой оружия, и ежегодно созывать государственное собрание, чтобы упрочить положение правительства. Проводя реформы, укреплявшие структуры вассальной зависимости, и опираясь на поддержку разных сословий, Андраш III сумел восстановить определенную стабильность и заставить некоторых баронов пойти на временные уступки. Однако в целом он был не способен преодолеть сепаратизм олигархов, по-царски властвовавших в своих провинциях: членов клана Кёсеги, открыто не признававших его королем, в западной Паннонии; Ласло Кана — в Трансильвании; Омоде Абы и Копаса Борши — в северном Потисье; Матэ Чака, самого могущественного среди прочих – в Словакии (где ему принадлежало свыше 50 замков и крепостей). В борьбе против баронов Эндре мешала непрочность его собственного положения. Карл Мартелл оставался признанным Святым Престолом и даже коронованным папой королем Венгрии, хотя реально его власть распространялась лишь на приморскую Хорватию. Стефан Владислав Сирмийский снял свои претензии, получив в придачу к Сирмии и Боснии Славонию, но властвовал на юге как независимый государь, и, подобно своему дяде, королю Сербии Стефану Милутину, поддерживал контакты с Францией и Неаполем. Тем не менее наличие в Венгрии короля, прямо враждебного Анжуйскому дому, создавало для Византии определенную гарантию безопасности от вторжения с севера. Отношения с Венгрией оставались дружественными на протяжении всего правления Андраша III. Таким образом Венгрия оставалась другом Византии, но другом слабым. И в такового же слабого друга превращалась и Сицилия, которая в начале 1290ых годов лишилась поддержки Арагона.

georg: После смерти короля Арагона дона Педро, последовавшей сразу же за изгнанием французской армии за Пиренеи, в Арагоне воцарился его старший сын Альфонс, а в Сицилии – второй сын, Хайме. Карл Хромой, король Сицилийский из Анжуйской династии по прежнему сидел в плену в Арагоне. Все его попытки заключить соглашение с арагонцами вызывали резкий отпор папы и Франции. Карл Хромой соглашался уступить Сицилию и окрестные земли, включая Мальту, Реджо и его окрестности и все права на сбор дани с эмира Туниса. Сам Карл взамен получал свободу; он должен был проследить, чтобы папство отменило анафему против арагонского королевского дома и их подданных; договор следовало закрепить браком короля Сицилии Хайме и одной из дочерей Карла, а также браком инфанты Виоланты Арагонской и одного из сыновей Карла. Это было бы справедливое и разумное соглашение, но его должен был утвердить папа, а Гонорий отказался. Вместо этого он вторично предал анафеме новоиспеченного короля Хайме Сицилийского и его мать Констанцию Штауфен, и организовал новую атаку на Сицилию. Французское вторжение, организованное на папские субсидии, началось весной 1287 г. Большая армия отплыла из Бриндизи и высадилась возле Аугусты, между Катанией и Сиракузами, взяв город в осаду. На помощь арагонцам из Константинополя был выслан византийский флот во главе с Ликарио, который в Палермо соединился с арагоно-сицилийским флотом под общим командованием Руджеро де Лориа. 23 июня Руджеро с флотом вошел в Неаполитанский залив и выманил французов на битву. И снова он одержал полную победу. Он захватил сорок восемь галер вместе с командами, насчитывавшими в общей сложности пять тысяч человек, в числе которых были граф Фландрский, главнокомандующий анжуйскими войсками Жан де Монфор, граф Жуанвиль и многие другие аристократы Прованса и Франции. После известия об этой битве французская армия, осаждавшая Аугусту на Сицилии, поспешила эвакуироваться, чему союзники не препятствовали. Папа Гонорий не увидел краха своей затеи. Он умер в Риме 3 апреля 1287 г. Десять месяцев его престол оставался незанятым; антифранцузская оппозиция в коллегии кардиналов была достаточно сильна, чтобы некоторое время препятствовать избранию еще одного папы, сочувствующего Анжуйской династии. В результате папой выбрали бывшего генерала ордена францисканцев, Джироламо ди Асколи, который взошел на папский престол под именем Николая IV в феврале 1288 г. В это же время с Востока пришли известия о том, что мамлюки планируют новую кампанию против того, что осталось от Святой Земли. Папа убедил Эдуарда Английского снова попробовать себя в роли посредника. Получив гарантии от Эдуарда и сыновей Карла Хромого в качестве новых заложников, Альфонс освободил Карла Хромого и отправил его в Париж — добиваться, чтобы король Филипп одобрил договор. Во Франции Карл потерпел неудачу, но летом 1289 года переговоры возобновились в Италии, у стен Гаэты, где высадился с армией Альфонс Арагонский. В ходе противостояния у Гаэты пришла весть о том, что султан Мамлюков Келаун взял Триполи. Эдуард Английский надавил на папскую курию, с другой стороны арагонская знать, у которой бесконечная война за Сицилию уже стояла костью в горле, взяла в оборот своего короля. Боевые действия были приостановлены, и Альфонс Арагонский отплыл с войсками в Испанию. С этого момента король Арагона уже не оказывал Сицилии никакой помощи, и единственной опорой сицилийцев оставалась Византия. Самой империи сицилийская война так же обходилась не дешево. Нужно было поддерживать обедневшую Сицилию, платить субсидии итальянским гибеллинам – Гвидо де Монтефельтро, получив оные субсидии, снова вышел на тропу войны в Романье, и даже в самом Риме папа не чувствовал себя в безопасности – и наконец содержать мощный флот, в преддверии решающей схватки с Венецией доведенный до 80 боевых галер. Экипажи вербовались из гасмулов – потомков смешанных браков латинян с гречанками, не имевших прав полного гражданства в латинских государствах, а так же цаконов – греков и славян с Пелопоннеса и островов. Практически весь этот контингент ранее пробавлялся пиратством, но теперь, когда вся Эгеида оказалась под властью императора и патрулировалась его флотом, с пиратской вакханалией было покончено, а бывшие корсары, не желавшие висеть на рее, вербовались в имперский флот. Но флот этот поглощал зело немалые суммы. Знать, лишенная иммунитетных привилегий и обложенная налогом, осознавала что эта «временная мера» превращается в постоянную, и начинала роптать, но и народ проявлял недовольство жестким налоговым режимом Георгия Музалона. Изыскать новые средства внутри страны не было возможности без явного ущерба для ее экономики и внутриполитических осложнений. Но одержанные победы наконец принесли свой плод и в области финансов – «босфорский коммеркий», пошлину, взымаемую с кораблей, проходящих через проливы. Грузооборот черноморской торговли рос с каждым годом, но особенно резкий скачок произошел как раз в 1289 году, когда султан Келаун возобновил войну против крестоносцев в Сирии и Палестине, и былая обширная торговля Акры прекратилась. В Константинополе не сомневались в близком падении «Заморской земли», после чего единственными торговыми путями на восток должны были остаться пути, пролегающие через Монгольскую империю – маршрут через Черное море, ведущий к гаваням Кафы и Трапезунда, и маршрут через Киликийскую Армению в то же Ильханство. При этом второй маршрут был менее безопасным, так как мог быть перерезан набегами мамлюков. Но именно в Киликии Венеция, не желавшая зависеть в своей торговле с востоком от Византийского императора, активизировала свою торговую и дипломатическую деятельность. Никто не сомневался в том, что возобновление войны между Византией и Венецией за Крит неизбежно. Это автоматически толкало Венецию к союзу с Францией. Киликия, оказавшись под влиянием венецианцев, могла послужить проводником для антивизантийских интриг Франции и Венеции при дворе Хулагуидов. Весной 1288 года хан Золотой орды Тулабуга возобновил войну с ильханом Аргуном, послав армию во главе с Ногаем в Азербайджан. Аргун оказался в ситуации войны на три фронта – с Золотой ордой, Египтом и Чагатаидами. Новый крестовый поход в Палестину, который в это время на западе активно готовили папа и Эдуард Английский, был как нельзя кстати Хулагуидам, и обещание такового могло толкнуть ильхана на союз с врагами Византии. В сложившихся обстоятельствах интересы гибеллинской Генуи, стремившейся вытеснить венецианцев из восточной торговли, совпали с интересами Византии. Союз, заключенный в 1286 году, во время свадьбы императора с Виолантой Монферратской, теперь приносил свои плоды – Византия и Генуя выработали совместный план действий и приступили к его реализации. Преимущество союзников было в том, что Франция и Венеция могли лишь обещать ильхану и армянам крестовый поход, в то время как Византия могла действовать незамедлительно. Весной 1290 года император Иоанн двинул войско под командованием протостратора Алексея Филантропина в Киликию, подвергшуюся набегу мамлюков. С моря экспедиция была поддержана генуэзской эскадрой адмирала Бенедетто Цаккариа. В ходе кампании императору удалось утвердить свое влияние в Киликии. Империя обещала царю Гетуму и впредь оказывать военную помощь против мамлюков (что для армян в свете развернутого Келауном наступления на христианские владения и стесненного положения ильханов было зело ценным обещанием). Взамен Гетум даровал генуэзцам и грекам те же привилегии, которыми располагали в Киликийской Армении венецианцы. Но еще более важным пунктом договора была передача одной из бухт в окрестностях Айяса с прилегающей территорией в аренду Генуэзской республике. В следующие два года на этом месте выросла укрепленная генуэзская военно-морская база Портус-Палорум. Теперь в случае войны с Венецией генуэзцы могли блокировать венецианскую торговлю в Киликии, что в совокупности с закрытием для венецианских судов Дарданелл и установленной крестоносцами с Кипра морской блокадой Египта должно было привести к полному краху восточной торговли Венеции. Киликийская экспедиция так же дала императору весомые козыри в дипломатической игре – ильхан Аргун был благодарен за прикрытие его ефратского фронта византийцами, а на западе гибеллины в своей пропаганде подчеркивали, что греки уже оказывают вооруженную помощь восточным христианам, в то время как папа благословляет христиан на междуусобную войну. Правда выступление против мамлюков могло осложнить отношения с Золотой ордой, но Ногай с главными силами находился в это время на Кавказе, а его конфликт с ханом Тулабугой обострялся, и Орда в ближайшее время явно не могла угрожать Византии. Империя обеспечила себе прочный тыл и хорошие стартовые позиции на случай войны с Венецией, однако в целом западная угроза не ослабевала. Итальянские гибеллины не могли составить значительной силы без поддержки законного Западного императора из-за Альп, а германские императоры, слабые после развала державы Штауфенов, не имели сил вмешиваться в итальянские дела и конфликтовать с папой. Что же касается Арагона, то он, после подписания вышеозначенного перемирия фактически вышел из войны, бросив Сицилию на произвол судьбы. В мае 1290 г. в Санлисе был подписан мир между Арагоном и Францией. Карл Валуа женился на дочери короля Карла Хромого Маргарите, и, получив за ней в качестве приданого богатые графства Анжу и Мэн, отказался от любых притязаний на Арагон. В обмен Альфонс отказался поддерживать Сицилию и освободил из плена сыновей Карла Хромого. В качестве частичной компенсации за утрату Анжу и Мена король Филипп Красивый передавал королю Карлу Хромому Авиньон. Альфонс Арагонский должен был как можно скорее отправиться в Рим, чтобы примириться с Церковью. Предательство по отношению к сицилийцам запятнало репутацию дона Альфонсо, но король зависел от арагонской знати, а она устала от бесконечной войны за Сицилию. Желание сохранить Сицилию могло стоить Альфонсу короны. 18 июня 1291 года, когда пора уже было отправляться в Рим, король Альфонс умер от внезапной лихорадки в возрасте двадцати семи лет. Наследником бездетного Альфонса стал его брат, Хайме Сицилийский. Поначалу Хайме отказался соблюдать договоры или заветы своего брата: он заявил, что является законным наследником Арагона, но не станет отрекаться от сицилийского престола. Но став королем Арагонским, Хайме оказался в том же положении, что и его покойный брат - его арагонские подданные были сыты по горло Сицилией. Тогда Хайме намекнул, что за соответствующее вознаграждение готов уступить Сицилию анжуйцам. К папскому двору отправился арагонский посол, чтобы предложить Папе верность своего короля. Несколько дней спустя, 4 апреля 1292 г., Папа Николай умер. Смерть папы означала передышку для сицилийцев и для Византии. Последовавшее после его смерти междупапство длилось два года – конклав никак не мог прийти к окончательному решению. В то же время в Аквитании разразилась война между Филиппом Красивым и Эдуардом Английским. Все это время Карл Хромой по-прежнему вел переговоры, пытаясь заключить мир с Арагоном и миром вернуть себе Сицилию. Карл имел веские основания не возобновлять сицилийскую войну - на кону стояла Венгрия. Хотя Анжуйцам и не удалось воспрепятствовать воцарению Андраша III, однако преклонный возраст и бездетность последнего Арпада давали повод рассчитывать на скорое освобождение венгерского трона, и к этому долгожданному моменту силы Анжуйского дома должны были быть свободны для вмешательства в венгерские дела. Перемирие между Карлом и Хайме было установлено в Фигерасе в конце 1293 г.; по условиям этого перемирия Хайме соглашался уступить Сицилию Анжуйцам в обмен на достойное вознаграждение. Шесть месяцев спустя Карл Хромой положил конец вакантности папского престола, навязав раздираемому спорами конклаву святого отшельника, Пьетро дель Мурроне, к чьей несгибаемой одухотворенности питал личную симпатию. Новый Папа, принявший имя Целестин V, был новичком в политике. Он делал все, что скажет Карл, позволяя тому собирать деньги из папских источников дохода в Италии, Франции и Англии на сицилийскую кампанию и поддерживая любой его проект с целью установить мир с Хайме Арагонским. Итак, союз с Арагоном, столько времени позволявший сдерживать западную угрозу Византии, рухнул. Необходимо было искать на западе иные внешнеполитические комбинации. Орудием для поисков новых контактов на западе послужил проект нового крестового похода.

georg: В начале 1290ых годов «Заморская земля» окончательно погибала. В мае 1291 года Келаун завоевал столицу Иерусалимского королевства – Акру, и срыл ее до основания. Вслед за тем мамлюки взяли и разрушили Тир и Сидон. 30 июля капитулировала Хайфа, а днем позже – Бейрут, стены которого были полностью снесены, а кафедральный собор превращен в мечеть. Тортозу пришлось эвакуировать 3 августа, а спустя одиннадцать дней тамплиеры покинули и самую мощную цитадель – неприступный замок Паломника. От всего крестоносного «Заморья» уцелел лишь замок тамплиеров на островке Руад, что в двух милях от Тортозы. Мусульмане разрушили все латинские города, и средиземноморское побережье Сирии и Палестины обезлюдело. Падение Акры, хотя и предсказуемое, вызвало шок во всем католическом мире, и планы Николая IV организовать новый крестовый поход стали особенно актуальными. Его призыв, прозвучавший 29 марта 1291 года – всего за два месяца до печальных известий с Востока, – был весьма своевременным: как раз разрешилась запутанная ситуация на Сицилии. Предполагалось, что на этот раз крестоносцев возглавит английский король Эдуард I, который уже сумел разобраться с мятежными валлийцами и теперь мог выполнить свое давнее обещание вернуться в Святую землю с христианским ополчением. Дата его отплытия на Восток была назначена на День святого Иоанна Крестителя – 24 июня 1293 года. Поначалу падение Акры еще не воспринималось как конец латинского присутствия на Святой земле. В Европе бытовало мнение, что освобождению христианских владений помогут монголы. Папа Николай IV – первый францисканский монах, занявший трон святого Петра, – направил своего духовного брата Джованни ди Монте-Корвино ко двору Хубилая. Христиане по-прежнему удерживали власть в Киликийской Армении и на Кипре, который тоже оставался в руках французов. Стратегия папы римского заключалась в том, чтобы еще до выступления в поход короля Эдуарда усилить эти христианские форпосты и одновременно подорвать экономическое положение Египта путем морской блокады. Излишне говорить о том, что помощь Византии для осуществления этих проектов была чрезвычайно ценной. Византия естественно попыталась извлечь выгоду из сложившейся ситуации. Греческие дипломаты через Геную добрались до далекого Лондона, были приняты Эдуардом Английским и обещали помощь в планируемом Эдуардом крестовом походе. Эдуард как раз в это время вынужден был вести войну с Францией в Аквитании, и легко пошел на контакт с императорскими послами. Для греков так же было чрезвычайно важно то, что руководство крестовым походом не окажется в руках французов. Император обещал подготовить в Киликии все необходимое для высадки английского короля, выставить союзное войско и привлечь помощь ильхана. Демарш возымел ожидаемый эффект – стена отчуждения с западом была пробита, а Эдуард Английский до конца жизни оставался другом Византии. Как этого и желали в Константинополе, реально союз с Англией послужил империи против Франции, а не Англии против мамлюков. В начале 1292 года на трон ильханов после смерти Аргуна взошел его брат Гайхату, который, будучи наместником западных областей ильханства, находился в давних и дружеских контактах с Византией. В июне 1292 г. мамлюки захватили важную монгольскую крепость Калаат ар-Рум на западном берегу Евфрата, и прорвались в Малую Азию. В Румском султанате немедленно вспыхнуло восстание турок против великого визиря (и по совместительству монгольского баскака) Фахреддина Казвини, чьи грабежи и вымогательства до крайности накалили обстановку в стране. Восстание поддержали правители бейликов Эшрефгуллары в Писсидии и Чобангуллары в Пафлагонии. Около того же времени восстал атабек Великого Луристана (к чьим владениям Абагой в свое время был присоединен еще и Хузестан). На короткое время он даже захватил Исфахан. На этот раз Византия выступила на помощь ильхану не дожидаясь просьбы о помощи. Византийские войска нанесли удары по владениям беев Писсидии и Пафлагонии. Военные действия были продолжены зимой, когда к Галису подошли сельджукский султан Гияс-эд-дин Масуд и новый великий визирь Румского султаната Ниджемэддин с монгольским войском. К лету 1293 года восстание в Румском султанате было подавлено, а бейлик Чобангулларов уничтожен. Новым правителем Пафлагонии султан Масуд назначил Тимура Джандар Шамс ад-дина, основавшего в Пафлагонии бейлик Джандар со столицей в Кастамону. Но приморская полоса между Понтийским хребтом и морем, была передана ильханом Гайхату Византии. Синоп, жемчужина южного Причерноморья, превращенный последними беями в пиратское гнездо, вернулся теперь в состав Ромейской империи. Ведя войну в Малой Азии, византийцам приходилось оглядываться на север – Золотая орда все еще была союзником Египта и врагом ильханов, хотя после провального похода в Азербайджан 1290 года активных боевых действий и не велось. В 1291 году хан Тулабуга был убит, и Ногай посадил на трон в Сарае Тохту. В следующем, 1292 году Ногай после почти четырехлетнего отсутствия вернулся в свой Западный улус. За это время болгарский царь Георгий Тертер, опираясь на союз с Сербией, за короля которой Милутина он отдал дочь, попытался подавить удельных «деспотов» и укрепить свою власть в Болгарии, в то же время фактически выйдя из повиновения татарам. Вернувшийся Ногай немедленно организовал вторжение в Болгарию. Царь Георгий Тертер вынужден был бежать и зимой 1293 года прибыл в Константинополь. Император принял его, но, предвидя требования Ногая о выдаче, тут же отослал в Киликию, где его принял царь Гетум. Войска, воевавшие с мятежными турками в Малой Азии, были переброшены к столице. Император не исключал, что Ногай, кровник Хулагуидов, может теперь напасть на Византию из-за ее деятельного союза с ильханом. Но вместо этого Ногаю пришлось предпринять поход на Сербию против союзника Тертера, короля Милутина, защиты от которого просили у Ногая лишившиеся владений болгарские князья Видина и Браничева. В 1293 году Ногай вторгся в Сербию, и король Милутин покорился татарам. Милутин признал себя вассалом Орды, согласился платить дань и отправил своего сына – Стефана Уроша – заложником в ставку Ногая, Исакчу. Теперь Ногай установил свое полное господство на северных Балканах. На трон Тырнова был посажен деспот Сердики Смилец как вассал Ногая. Ничто не мешало Ногаю атаковать Византию. Историкам этого мира осталось неизвестным, были ли у Ногая такие планы. Но в Константинополе чрезвычайно этого опасались, и естественно начали заранее предпринимать меры противодействия. Византийские посольства зачастили в Сарай, к новому хану Тохте. Хотя Тохта и получил от Ногая помощь в завоевании трона, он не намеревался оставаться всю жизнь его должником. Тохта проявил себя очень способным правителем и человеком совершенно иного склада характера, нежели Тулабуга и Тудан-менгу. Благоговейный приверженец культа Неба, он был проникнут суровыми монгольскими традициями и верил во всемонгольское единство. Достаточно осторожный, чтобы избегать поначалу открытого столкновения с Ногаем, Тохта с самого начала своего правления занялся организацией сильной армии и администрации. Как раз в это время активные военные действия на берегах Ефрата полностью перерезали путь на восток через Киликийскую Армению, и весь торговый оборот между Европой и Востоком шел через Константинополь, наполняя императорскую казну. Иоанн VI тайно направил в Сарай щедрую субсидию, позволившую Тохте привлечь нойонов на свою сторону. В том же 1293 году, в котором Ногай покорил Сербию, брат Тохты Тудан обрушился на Владимирскую Русь. Союзник Ногая, великий князь Дмитрий Александрович Переяславский, был изгнан, а на великом княжении утвержден Андрей Городецкий, в следующие годы славший Тохте немалое «серебро». В начале 1294 года усилия имперской дипломатии увенчались полным успехом – утвердившийся у власти и приобретший полную независимость от Ногая Тохта при посредничестве императора подписал мир с ильханом Гайхату. С Тохтой был заключен договор о союзе и торговых привилегиях, причем секретный пункт этого договора обязал стороны оказывать друг другу помощь в случае нападения Ногая. Теперь, не опасаясь удара с севера, император снова выслал армию в Киликию. Летом 1294 года в ходе совместной армяно-византийской кампании была отбита Комана и граница Киликийской Армении снова дошла до Ефрата. В это же время монголы отбили у мамлюков Калат. Торговая трасса, по которой некогда отправился на восток из киликийского Айаса Марко Поло, была восстановлена. И именно в этот момент в Айясе вспыхнул конфликт между ранее господствовавшими в киликийских портах венецианцами и утвердившимися там теперь при византийской поддержке генуэзцами. Конфликт вскоре перешел в побоище, а затем – в морской бой в гавани Айяса. В мае 1295 года Венеция двинула к берегам Киликии свой флот. Адмиралу Андреа Дандоло было приказано захватить и разрушить генуэзскую базу в Портус-Палорум и уничтожить базирующуюся там эскадру Бенедетто Цаккариа. Получив известие о начале боевых действий, император Иоанн объявил о закрытии проливов для венецианских судов и приказал эскадре из 40 галер, базировавшейся на Родосе, отплыть в Киликию на помощь Цаккариа. В это же время секретные посланники василевса отправились на Крит для подготовки освободительного восстания.

Вал: georg пишет: по которой некогда отправился на восток из киликийского Айаса Марко Поло Ну отправился ли он в реальности до сих пор вопрос дискуссионый... georg пишет: Греческие дипломаты через Геную добрались до далекого Лондона, были приняты Эдуардом Английским и обещали помощь в планируемом Эдуардом крестовом походе ЕМНИП англичане и ильханат контактировали в реале и напрямую, думается и здесь не все решит посредничество "греческих дипломатов". Впрочем у Эдуарда шансы вмешатся в ближневосточные дела минимальны, полно дел на островах и вечная рана-Аквитания... Плюс память про батюшкины авантюры с получением короны Сицилии не вдохновляют на большое предприятие в Средниземье, игры в дипломатию (расчитанные на Рим и Францию) не организация Крестового....

georg: Вал пишет: ЕМНИП англичане и ильханат контактировали в реале и напрямую, думается и здесь не все решит посредничество "греческих дипломатов". Византия предлагает Эдуарду не посредничество, а реальную военную помощь на суше и море, обеспечение плацдарма и снабжения. Чего ильханы не могут дать в силу того, что их главные силы отвлечены на "великую распрю" в Улуг Улусе. В РИ ведь Газан получил возможность начать полномасштабную наступательную кампанию против мамлюков лишь в 1299 году, до этого монголы на Ефрате лишь держали оборону, иногда активную. Вал пишет: Впрочем у Эдуарда шансы вмешатся в ближневосточные дела минимальны, полно дел на островах и вечная рана-Аквитания... Были моменты когда на островах вроде все упокаивалось. А с Францией Англию активно мирил папа. В общем надежда была, и не малая. Кто ж ждал что Филипп Красивый сумеет эдак..... Святейшего Отца за шкирку со Святого Престола... Вал пишет: Плюс память про батюшкины авантюры с получением короны Сицилии не вдохновляют на большое предприятие в Средниземье А вот здесь наши мнения расходятся. Исходя из всего прочитанного у меня создалось впечатление, что Эдуард реально и искренне стремился отвоевать Святую Землю, за которую сражался в юности. Другое дело что он не был готов ради сей великой цели пренебречь интересами собственной страны. Теперь о дальнейшем. Меня терзают смутные сомнения, что в данной ситуации Венеция, изгоняемая с Черного моря, постарается вступить в союз с Ногаем, контакт с которым есть через Сербию. И денег даст. И война Ногая с Тохтой может начаться года на три раньше. Коллеги, ваши мнения.

Абрамий: Тамплиеры у вас будут Филиппом Красивым истребляться ? И они в Византийскую империю в таком случае не побегут ? Во время конфликта Папы и Филиппа Красивого , кого поддержит Византия ?

Радуга: georg пишет: И война Ногая с Тохтой может начаться года на три раньше. Т.е. в 1296? Или в 1295? ЕМНИП принципиально ничего не изменится. (после 1294 ситуация близка к РИ). К тому же я сильно не уверен, что в этот момент для войны есть причины. Вроде бы конфликт нарастал постепенно.

georg: Абрамий пишет: Тамплиеры у вас будут Филиппом Красивым истребляться ? Да, несомненно. По тем же причинам. Абрамий пишет: И они в Византийскую империю в таком случае не побегут ? У них будет более интересный вариант - владея рядом крепостей на Кипре и располагая там солидным контингентом, отвергнутый Римской Церковью орден мог бы предложить Византии за протекцию помощь в овладении сим прекрасным островом (который после отвоевания у Венеции Крита с Киферой и Корфу остается последней эллинской землей, удерживаемой латинянами). Но пока не готов сказать насколько Орден готов к переходу в "восточное послушание". Абрамий пишет: Во время конфликта Папы и Филиппа Красивого , кого поддержит Византия ? Она будет с интересом наблюдать, но вмешаться вряд ли успеет. Радуга пишет: К тому же я сильно не уверен, что в этот момент для войны есть причины. Вроде бы конфликт нарастал постепенно. Ногаю уже очевидно, что Тохта не склонен следовать в русле, им намеченном. Очевиден так же и "сговор" между Сараем и Константинополем. Перспектива войны на два фронта "в случае чего" - тоже достаточно заметна. Вопрос - если Венеция предложит солидное финансирование за удар по Византии (причем Милутин Сербский сию идею активно поддержит) - как отреагирует на сие предложение Ногай?

Леший: georg пишет: Вопрос - если Венеция предложит солидное финансирование за удар по Византии (причем Милутин Сербский сию идею активно поддержит) - как отреагирует на сие предложение Ногай? Имея в тылу враждебного Тохту? Я бы отказался. Либо сначала расправился с Тохтой, а уже потом занялся Византией. Если ромеи, пользуясь своим монопольным положением (после установления контроля над Проливами) начнут зажимать черноморскую торговлю (сбивать цены на местные экспортные товары, завышать на свои, обкладывать высокими пошлинами привозные), то может и отреагировать положительно.

Радуга: georg пишет: Ногаю уже очевидно, что Тохта не склонен следовать в русле, им намеченном. В 1294 это далеко не очевидно. В конце 1293 Тохта казнил нескольких военачальников по первому же требованию даже не Ногая, а его жены. Леший пишет: Имея в тылу враждебного Тохту? Я бы отказался. В РИ Ногай как раз активно влез в венециано-генуэзские разборки и это стало одной из причин обострения конфликта между Ногаем и ТОхтой (это несмотря на то, что нам так и неизвестно на чьей стороне Ногай выступил).

Вал: georg пишет: Были моменты когда на островах вроде все упокаивалось Пожар на торфяннике... Причем даже если многих смутьянов (ирландцев, валлийцев, скоттов и гасконцев) Крестовый поход займет полезным делом "горючего материала" все равно останется немало и Эдуард не может этого не понимать. Размаха Ричарда Львиное Сердце здесь явно не будет. georg пишет: Другое дело что он не был готов ради сей великой цели пренебречь интересами собственной страны. Вот именно, ключевое здесь позиция Франции (ну и понятное дело Рима). Эдуард действительно думал о Святой Земле (масса упоминаний об этом), но тень неудачливого папы довлела над ним все время. Мятеж под предводительством Монфора и его первоначальная удача говорила о том насколько зыбко положение короля в своей же стране (причем Генрих пользовался поддержкой Рима и Франции на тот момент). Экспансию на островах английская знать поддерживала, земли и прекращение набегов всегда хорошо, но вот Крестовый поход сие вопрос... Если будет разрешение шотландского вопроса (согласие Эдуарда на протекторат, а не линия на аннексию) и аквитанского (прекращение Парижем практики использования местных недовольных для провокаций), остается вопрос с финансами (тут уже Рим должен поспособствовать), где-то так... georg пишет: контакт с которым есть через Сербию ЕМНИП отношения с Сербией у Венеции тоже были довольно неровные в то время.

georg: Коллеги, на ФАИ встал вопрос о тамплиерах, затрунутый здесь коллегой Абрамием. Какие мысли?

Александр: Вал пишет: Если будет разрешение шотландского вопроса (согласие Эдуарда на протекторат, а не линия на аннексию) Может надо,чтобы Иоанн Баллиоль удержался на престоле?Он прожил-то до 1313 или 1315 г.Соответственно имеем союзную Шотландию (1292-1315),а не (1292-1296).

Вал: Александр пишет: Может надо,чтобы Иоанн Баллиоль удержался на престоле Точнее сказать Англии его надо оставить на престоле... Следует учесть и поддержку мятежников Францией (действующей в данном случае вместе с Норвегией).



полная версия страницы